Вторник, 12 Сентябрь 2017 15:15

О чем молчит врачебная тайна?

Автор Александр Троицкий
Оцените материал
(1 Голосовать)

Это случилось 29 мая. Тот день для жительницы города Мценска Снежаны Гороховой и членов ее семьи начался довольно рано: в 4.30 по местному времени. Ее младшая дочь Дарья, которой на тот момент было два с половиной года, внезапно проснулась от боли в животе, на что она пожаловалась маме. У девочки резко поднялась температура - более 39 градусов.

Это стало началом драмы, разыгравшейся в семье Гороховых, итог которой до определенного момента не мог предугадать никто. Спустя несколько месяцев после тех событий Снежана Николаевна пришла к нам в редакцию и рассказала свою версию случившегося, расставив все в хронологической последовательности по минутам, в самых мелких подробностях.
Сначала Снежана и ее муж Николай подумали, что у девочки начался приступ аппендицита. Это насторожило родителей, ведь, как рассказала в беседе с нами Снежана, в Мценске не делают операции по удалению аппендикса, а значит, ребенка нужно будет транспортировать в областной центр, на что непременно будет потрачено драгоценное время. Но прежде чем делать свои выводы, Снежана вызвала скорую. Фельдшер осмотрела ребенка, сделала укол для понижения температуры. На словах добавила, что девочку нужно отвезти в приемный покой и уже там пройти более детальное обследование.
– Нас привезли в приемный покой Мценской ЦРБ, – рассказывает Снежана Горохова, – к нам прибыли дежурные врачи: хирург и педиатр. Первые осмотры не дали каких-либо внятных результатов: педиатр предположила, что у девочки начинается ОРВИ, а хирург сказал, что живот мягкий и ничего подозрительного нет. Далее был сделан анализ крови, который показал повышенное содержание лейкоцитов. После процедур педиатр, предоставив нам право выбора, предложила два варианта действий: уехать домой или оставить девочку в стационаре. Я решила остаться с дочерью в больнице.
***
– На скорой нас подвезли к инфекционному отделению, – продолжила Снежана. – Лишь около 7 часов утра мы смогли попасть в бокс. До этого мы провели на улице минут 40. Нас не пускали внутрь, видимо потому, что у дочери была ветрянка, но уже в завершающейся стадии (9-й день), новых высыпаний не было. Но позже на разные процедуры и обследования нам почему-то позволили свободно перемещаться: переходить через улицу из одного здания в другое, из одного кабинета в другой… В стационаре нас уже осматривала лечащий врач Татьяна Глазова.
Проведенная позже процедура УЗИ не дала никаких результатов. И это несмотря на непрекращающиеся боли в животе и температуру, которая все это время не опускалась ниже 38 градусов. Что случилось с дочерью? Пока никто на этот вопрос не мог дать вразумительного ответа.
Далее была проведена процедура рентгеноскопии, после чего дочь осмотрел хирург. В этот раз он обнаружил некоторое уплотнение в левой части живота и рекомендовал сделать клизму. Для меня ситуация начала проясняться, я вспомнила, что некоторое время назад девочка мучилась от запора, также болел живот и была повышена температура. Тогда лишь после дефекации Дарья пришла в норму. Мне так хотелось, чтобы и в этот раз все закончилось хорошо. Но, к сожалению, этого не произошло. Слова хирурга о том, что нужно сделать клизму, врач проигнорировала.
Около двух часов дня я переодевала дочь, когда медсестра пригласила нас во взрослое отделение на прием лекарств от температуры. Из-за этого я не успела дочери надеть колготы, и это обстоятельство пролило свет на состояние здоровья девочки.
Когда дочь положили на кушетку, врач заметила на ее ножках красные пятна. А рядом с пятнышками был маленький синячок, еще один такой же, фиолетового цвета, врач обнаружила на ее руке.
Увидев такое, врач испугалась собственной догадки. Сыпь, образовавшаяся на теле Дарьи, – не что иное, как один из симптомов менингококковой инфекции. Дабы убедиться в правильности своих предположений, врач вызвала на помощь коллегу из взрослого инфекционного отделения. Он подтвердил опасения коллеги.
- Бегом в реанимацию!!! – в один голос закричали люди в белых халатах.
***
- Местные врачи сказали, что нам очень повезло: в этот день в реанимационном отделении Мценской ЦРБ работали специалисты из Орла, из БУЗ ОО НКМЦ имени Зинаиды Круглой, – говорит Снежана Горохова. – Они прибыли в Мценск по другому случаю, к другому пациенту, но любезно согласились принять и мою дочь. Что они делали, я не видела. На время приема меня попросили удалиться из помещения и ожидать в коридоре.
Через час ее вынесли на руках. Она была под капельницей, все время, даже тогда, когда нас везли в Орел на реанимобиле. Мне казалось, что мы едем в реанимационное отделение НКМЦ имени Круглой, но на самом деле реанимобиль доставил нас в специализированную больницу «Инфекционный корпус НКМЦ им. З. Круглой», что расположена в Орле на улице Лескова.
Врачи-инфекционисты немедленно стали проводить свои процедуры: осмотр, взятие проб на анализ крови из пальца и вены. А тем временем я наблюдала за пятнами на ногах дочери, они увеличивались, свидетельствуя о том, что болезнь прогрессирует.
***
- К вечеру того же дня мне показалось, что лицо дочери отекает, колени еще больше посинели. Это меня насторожило, - продолжает Снежана. - Я обратила внимание врача на эти изменения. Доктор, убедившись в том, что девочке становится все хуже, вызвала реаниматологов. Приехали все те же специалисты, которые работали сегодня в Мценской ЦРБ. На некоторое время мне пришлось стать невольным слушателем диалога, случившегося между специалистами-реаниматологами и врачом инфекционной больницы. Последняя настаивала на том, чтобы прибывшие реаниматологи забрали девочку в свое отделение.
– Объясните, почему мы должны ее госпитализировать? Причин и предпосылок для этого мы не наблюдаем, – ответили они.
На что врач инфекционной больницы привела свои аргументы, главным из которых было постоянно ухудшающееся состояние здоровья ребенка. Мне показалось, что никто из врачей не хотел оставлять у себя пациента, дела которого не так хороши, как хотелось бы. Но в конечном итоге после подписания необходимых бумаг дочь все-таки перевели из инфекционного корпуса в реанимационное отделение НКМЦ им. Круглой.
В тот момент дочь была в сознании, разговаривала со мной, говорила, что не хочет расставаться. Всю ночь я провела в инфекционном корпусе. Утром следующего дня, 30 мая, приехал муж, и мы вместе поехали в реанимационное отделение НКМЦ им. Круглой. Мы позвонили в отделение. На другом конце провода медработник ответила нам, что все врачи сейчас на консилиуме. Он длился полтора часа. Лишь после этого мы смогли встретиться с лечащим врачом, анестезиологом-реаниматологом Еленой Сергеевной Осиповой.
Она озвучила нам неутешительную информацию: девочка – без сознания, у нее плохо работает сердце…
Как так? Как могло это произойти? Мы ожидали чего угодно, но только не ухудшения самочувствия дочери до такой степени. На все наши вопросы мы получили лаконичный, почти ничего не объясняющий ответ. После того как нам позволили увидеть дочь, доктор посоветовала нам вернуться домой. Она сказала, что в нашем дальнейшем пребывании в больнице нет никакого смысла, а о здоровье малышки просила справляться по телефону. Мы вернулись в Мценск, но дома, естественно, не находили себе места. Звонили доктору через каждый час. На все наши звонки она отвечала одно и то же: никаких изменений нет, я не могу ей завести кровеносный приток.
***
Мы сходили в церковь и помолились за здоровье дочери. Ближе к вечеру решили поехать в Орел. Позвонив в отделение, мы услышали плохие новости: состояние девочки ухудшилось, пульс упал. Позже муж еще раз перезвонил в больницу. На этот раз новость, прозвучавшая в трубке, шокировала его: у дочери остановилось сердце, сейчас ее реанимируют. Еще через некоторое время нам сообщили, что зафиксировали смерть. Это случилось в 18.15.
Нам разрешили увидеть Дашу. Обездвиженная и бездыханная, она лежала на боку, из носа вытекала какая-то жидкость. Моя старшая дочь не выдержала такого зрелища, отказываясь верить в произошедшее, она чуть ли не впала в истерику. Я же, хватаясь за последнюю надежду, спрашивала врачей: можно ли сделать еще хоть что-нибудь, чтобы вернуть девочку к жизни. Ответа не было.
На следующий день девочку отправили в патологоанатомическое отделение Боткинской больницы города Орла. Причиной смерти стала менингококковая инфекция, повлекшая отек и дислокацию головного мозга.
После всей этой истории у Снежаны Гороховой осталось много вопросов к людям в белых халатах. Она считает, что где-то в череде событий была допущена врачебная ошибка. Она уверена, что при раннем выявлении инфекции и правильно назначенном лечении девочку еще можно было спасти. К такому выводу она пришла после того, как изучила много информации на некоторых интернет-ресурсах, где описан опыт лечения детей с менингококковой инфекцией в других регионах. Обо всем этом девушка написала в своем обращении, которое направила в Минздрав России, департамент здравоохранения Орловской области и Роспотребнадзор.
Через некоторое время на адрес Снежаны Гороховой стали приходить официальные ответы из тех инстанций, куда она обращалась. В ответе за подписью и. о руководителя департамента здравоохранения Орловской области П. В. Сергеева перечисляются все действия медработников с указанием времени, когда была проведена та или иная процедура. Из текста письма ясно, что все действия врачей были верными. Заканчивалось письмо такими словами: «…Таким образом, по имеющейся медицинской документации не выявлено дефектов оказания медицинской помощи, повлиявших негативно на исход заболевания». И далее: «Летальность при генерализованной форме менингококковой инфекции, менингококцемии (молниеносном течении) остается высокой: смертность в первые 24-48 часов до 90-100%». Звучит это как оправдание. Снежана Горохова сильно сомневается в написанном. Она намерена идти до конца, чтобы найти правду, узнать то, что скрывает завеса врачебной тайны.

Прочитано 4041 раз
Другие материалы в этой категории: « На лекарства и жилье Вакцинация »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены



Защита от спамаJoomla CAPTCHA