Вторник, 20 Октябрь 2020 08:33

Выживали, как могли…

Автор Ксения Антонова
Оцените материал
(2 голосов)

Если кто-то недоволен сегодняшней жизнью, пусть вспомнит лихие девяностые годы. Мы (рабочие, крестьяне, интеллигенты) не жили, а выживали. Предприятия закрывались, зарплаты и пенсии выплачивались не вовремя, с опозданием в месяц, а то и в два.

Расскажите свою историю…

Нина Ильичева:
- Девяностые были самые тяжелые годы в моей жизни. С мужем развелась, он уехал к родителям в Залегощенский район. А я с двенадцатилетней дочкой билась как рыба об лед. Алименты получала мизерные, однажды бухгалтер совхоза, где работал бывший супруг, прислала мне три рубля. В душе было такое отчаяние… Приходилось экономить каждую копейку.
Бралась за любую работу: и полы мыла, и свеклу тяпала, и клубнику в совхозе собирала.

Ирина Авдеева:
- Тяжелые годы. Ели картошку с солеными огурцами, грибы, гречневую кашу, иногда яичницу. Мужики, потеряв работу, спивались. Помню, иду зимой из района «В» в центр города и вижу: в сугробе возле автостанции лежит пьяный мужик. Подошла, потрясла за плечо. Он приоткрыл глаза, что-то пробормотал, попытался встать на четвереньки и снова рухнул в сугроб. Жалко мне его стало, замерзнет. Ведь на его месте мог оказаться и мой пьющий брат. Тут подошли к нам еще две женщины, и мы втроем дотащили мужчину до ближайшего подъезда.

Андрей Ульянов:
- Я в то время пацаном был. Жили впроголодь. Бабушка скопила деньжат и решила мне куртку к зиме купить. Пошли на рынок. Ходим, прицениваемся. Одна мне понравилась. Бабушка открыла сумку, а кошелька нет. Как же она голосила, бедная. Всю дорогу шла и причитала: «Да чтоб у него руки отсохли».
Воровство на рынке процветало. Однажды я издали заметил под пустыми прилавками портмоне, достал его, открыл. Денег в нем не было, только паспорт и права на автомобиль. У владельца фамилия армянская. Отец пошел со мной по адресу.
Армяне жили в доме по улице Кузьмина. Они обрадовались находке. Отца усадили, как дорогого гостя, за стол. Напоили, накормили, а мне денег дали, причем довольно-таки приличную сумму. Портмоне лежало в заднем кармане брюк. Нашел же водитель, куда спрятать… Оказывается, были там и купюры. «Деньги забрали, а документы выбросили. Зачем они им? А как нам жить без паспорта, без прав на машину?» И правда, сколько было бы мороки у людей с восстановлением документов.

Николай Никитенко:
- Мой дядя, железнодорожник, в девяностые годы жил на Украине. И пользуясь тем, что проезд у него бесплатный, привез нам нежданно-негаданно два мешка семечек. А месяца через два сало и трехлитровую банку подсолнечного масла. И мы зажили.
Я с бабушкой на рынке торговал семечками, никого не стеснялся. Рядом (с сушеной рыбой) стоял мой ровесник. На вырученные деньги бабушка покупала мне пряники.

Елена Колесникова:
- Помню, моя деревенская подруга лежала с шестилетней дочкой в больнице. Воспаление легких. Ребенок отказывался от еды. Вообще аппетита не было из-за высокой температуры. Подруга позвонила мне и попросила принести что-нибудь. А у меня в доме шаром покати. Думаю, если Кристина отказывается от пищи, которую ей готовит отец, то чем же я могу ее удивить. Купила молоко, испекла блины, сварила какао и отнесла подруге. Стыдно было с такими продуктами идти в больницу. Но чем богаты, тем и рады. Девочка с большим удовольствием съела все блины, выпила какао и попросила еще принести.
А после выписки из больницы подруга в знак благодарности привезла мне приличный кусок свинины, и мы с сыном жили месяц припеваючи. Варили борщ, жарили картошку, готовили плов. А потом снова сели на диету.

Елена Авдеенко:
- Помню, мне было лет десять. Сижу я на лавке возле подъезда. Походит ко мне молодой мужчина и спрашивает: «Девочка, а чего ты такая грустная? О чем мечтаешь?» Я встрепенулась и рассказала незнакомцу о своей мечте. «Вот бы съесть целую пачку сосисок».

Анна Поливайко:
- Промышленные предприятия разваливались, зарплату рабочим не платили. Что делать? Как выживать? Многие заводчане проторили дорожку в Скуратово. Возили к поездам вареную картошку, посыпанную укропом, соленые огурцы, грибы, водку. Женщины бегали от вагона к вагону. И среди пассажиров было немало желающих выпить и закусить под стук колес.
Сестра с мужем часто ездили в Скуратово и были довольны выручкой. Отец посоветовал и мне заняться делом, дескать, нечего из себя интеллигентку строить. Голод не тетка… А у меня все кухонные шкафы были заставлены бутылками с водкой, ее продавали по талонам. Заглянула в холодильник, а там кастрюля с гречкой и три яйца.
И вот стою я на перроне в модном плаще и предлагаю мужчине водку. Он взглянул с осуждением, и мне стало ужасно стыдно. Трудно было советскому человеку ломать себя через колено. Постепенно вся страна превратилась в одну барахолку. В столице возле вокзалов, в парках и скверах стояли москвичи, потерявшие работу. Учителя, инженеры, профессора торговали вещами, картинами, посудой, антиквариатом. Бомжи распивали спиртное прямо в вагонах метро. И все ругали Чубайса.

Татьяна Небескулова:
- В январе 1992 года я получила телеграмму: умер мой бывший муж, ему было 36 лет. Мы с дочкой поехали на похороны в Новодеревеньковский район. Впервые в жизни увидев пьющих женщин, я испытала шок. Идет по улице старушка, еле держится на ногах и пьет прямо из бутылки самогон. Поминальный обед приготовить некому, все соседи пьяные. Тяжелые времена были.

Прочитано 580 раз Последнее изменение Вторник, 20 Октябрь 2020 08:53
Другие материалы в этой категории: « Зло должно быть наказано Последняя любовь »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены



Защита от спамаJoomla CAPTCHA